«...Стояла темных лип аллея»

Боже, как все здесь запущено. Туристы восхищаются местными красотами и одновременно ужасаются нынешним состоянием замка. Хотя по поводу неухоженности Шаровского замка негодовала еще моя бабушка, местная жительница, в 80х годах прошлого века.

– Эх, если бы ты видела, как здесь все было красиво во времена коллективизации. Дорожки расчищены, цветы посажены, террасы как новые. Каждый день вся территория тщательно убиралась. Может, так и было в 20-е годы. Если кто и негодовал тогда, что замок стал противотуберкулезным санаторием, так это семейство Кенигов – последние хозяева, владевшие Шаровским замком и отбывшие за границу во время революции. А шаровчане ничего против того, что замок стал санаторием, не имели.

Во-первых, чахотки здесь отроду не было и никто до сих пор, слава богу, туберкулезом в поселке не болеет. А во-вторых, не за что было любить и жалеть помещиков Кенигов, на корню уничтоживших чуть ли не все дома окрестных жителей только по той причине, что из замка были видны мужицкие хаты. «Солом’яні стріхи» мешали, видите ли, любоваться чудесными пейзажами. А имение Кениг приобрел за немалые денежки. Хотел его сиятельство, владелец 14 экономий и нескольких спиртных и сахарных заводов, пожить на широкую ногу. И шаровское имение, по-видимому, отвечало требованиям разбогатевшего барона.

Во-первых, все предыдущие владельцы заботились о благоустройстве поместья. Начиная от Ольховских, построивших уникальный дворец с готическими башенками, до братьев Геберштейнов, один из которых очень удачно его в карты у Ольховского и выиграл. Христиан Геберштейн был ботаником-любителем, он высаживал разные экзотические деревья, приобретал их в соседнем поместье Каразина (ныне Краснокутский дендропарк), кое-что закупал и за границей.

Барон Кениг стал владельцем Шаровского замка в 1900 году. До этого он скупил почти все села вокруг, только в Богодуховском уезде ему принадлежала 21 тысяча десятин земли. А еще были угодья в Тростянце и бог знает где еще. Понятно, в своем поместье хотелось развернуться. А тут...

Выйдешь поутру для моциону покормить лебедей в пруду. А везде они… мужики. Коровы мычат, гуси галдят, голопузая детвора возле замка бегает да и мужицким духом возле замка несет. Фе… глаза мозолят. Простора нет!

Баронзадумал«чудный» план. В Уфимской губернии купил шесть десятин земли ирешил переселить крестьян к черту на рога. Нашлись за определенную мзду и «агитаторы», которые обещали крестьянам на новом месте райскую жизнь.

А чтобы селяне убедились, что есть она, эта чудесная райская страна с тучными нивами и дойными коровами, – агитаторы выставляли напоказ земельку в торбочке, привезенную из Уфы. Мужички еще удивлялись, что земля такая же «як на рідній Вкраїні». Еще бы ей чем-то отличаться! Котомка наполнялась землицей, естественно, не в Уфе, а на окраине самой Шаровки. Любят дурить нашего брата… Ох, любят…

В последний момент многие семьи отказались ехать на Уфу. Но право сильного было на стороне барона. На помощь «любителю пейзажей и моциона» вызвали жандармов, которые выселяли людей из хат и силой отправляли на чужбину.

Райской жизни в Уфе не получилось. Ехали крестьяне в ту пору, когда в Шаровке уже трава зеленела, а в далеком краю еще лежал снег. Земли было много, но не хватало хлеба, нечем было пахать, не из чего строить хаты. Многие вернулись в Шаровку, но на месте родных домов нашли одно только пепелище. Там, где была прежде улица, шумел молодой сосновый лес.

Село Шаровка стало строиться дальше на два километра – возле винокуренного завода. А Леопольд Кениг осуществил мечту – теперь мужики не мешали кормить лебедей и совершать приятный моцион.

Усадебный парк реконструировал известный паркостроитель Георг Куфальд, создатель парка «Кадриорг» в Таллинне. Из Риги, где Куфальд был директором городских парков, он пригласил ученых-садоводов.

Используя особенности естественного рельефа, был создан террасированный сад. Верхняя терраса представляла партер с большим фонтаном. Ниже, по склону балки, расположились еще три широкие террасы с парадными лестницами. Укрепили их кирпичными оштукатуренными подпорными стенками, увитыми розами и виноградом. Набалюстрадахустановили декоративные каменные вазы и фонари. У подножия террас соорудили пруд с двумя фонтанами. Через него перекинули каменный мост с расположенными на нем цветниками. В парадной зоне при дворце обустроили розарий и грот с источником.

Ель колючая (голубая) и дуб пирамидальный, вяз перисто-ветвистый; хорошо переносящая стрижку бирючина, самшит гирканский; красиво цветущий чубушник обыкновенный в качестве акцентов – вот далеко не полный перечень растений, которые были высажены в поместье.

На пологом солнечном склоне нижней террасы расположилось образцовое садовое хозяйство с хорошо оборудованной оранжереей, домом садовника, огородом и садом. Вдоль стен террасы – высадили персики, абрикосы и виноград. Как писал Г. Куфальд, «наиблагороднейшие сорта груш достигали в саду такого полного совершенства, как на Рейне или в центральной Германии. На огороде уже в июле созревали помидоры».

Пейзажная часть парка занимала низинную часть усадьбы, образующую долину. Между ее склонами были выкопаны пруды. Постепенно парк переходил в лесной массив. Часть парка и леса хозяева отвели под оленник. Олени чувствовали себя здесь на свободе. Не ручные, но подпускали к себе довольно близко. Кормушки были устроены так, чтобы оленей можно было видеть из парка. Оранжереи, специальные помещения для лебедей и курятники для породистых кур давали возможность осматривать растения и наблюдать за животными.

Пруды (большой и придворцовый) и система орошения создали благоприятные условия для роста растений. Куфальд писал, что за лето насаждения на террасах развивались до «тропической пышности».

Заново были отреставрированы и расписаны дворцовые апартаменты. Чтобы понять, как обустраивалось поместье и что стало с ним позже, – стоит заглянуть в Шаровский замок сейчас, игнорируя табличку «экскурсии запрещены».

– Эту комнату расписывал сам Растрелли, – убеждает меня Леня, мой случайный экскурсовод по замку, набравшийся «познаний» за время лечения в санатории. Видно, что если бы Ленчик махнул еще рюмочку-другую, то панно в зале рисовал бы уже сам Леонардо да Винчи.

Увы, мой экскурсовод глубоко не прав. Для росписи комнат замка были приглашены лучшие художники из Москвы, Санкт-Петербурга и Германии, но Растрелли в Шаровке не было.

Не расписывал великий итальянец чудесный плафон в хоровом зале, над ним работали художники из Дрездена, не ломал голову над эскизами голландских печей – нашлись наши мастера, сделавшие не хуже западных.

И хоровой зал, и потрясающей красоты кафельные камины, и бильярдная (ныне библиотека) из мореного дуба, сделанная без единого гвоздя, – все чудесно сохранилось. Чего не скажешь о самом замке и о парковой зоне вокруг него.

Шаровку миновала участь многих усадеб, бездушно разграбленных и уничтоженных после революции. Это поместье пострадало меньше других. Хотя впору составлять реестр его потерь. Не дожили до наших времен фонтаны, мебельное и парковое убранство. В 20-х годах были уничтожены манеж и конюшни. В конце 1940-х разобрана однокупольная усадебная церковь; разрушены склепы фамильного кладбища, уцелела лишь надмогильная плита Христиана Геберштейна.

Зато хорошо сохранились до 80-х годов прошлого века уникальные террасы, оранжереи, беседка, каменный арочный мост и пруды. Реконструирован главный въезд, заново был отстроен домик лесника, пристроена стеклянная галерея (хотя архитекторы сходятся во мнении, что она не нужна).

Увы – сейчас Шаровский замок переживает далеко не лучшие времена. Эпидемия туберкулеза, которая бушует в Украине, не сказалась на численности нынешних обитателей замка. Наоборот, поправлять пошатнувшееся здоровье в Шаровку приезжает все меньше и меньше народу. Если 30-40 лет назад лечились здесь 300 человек, то сейчас – в десять раз меньше.

Почему-то нынешние пациенты санатория лечение подкрепляют употреблением горячительных напитков (втайне от врачей). Впрочем, пообщавшись с пациентами, догадываешься, что хорошо пили они до своей болезни. И хотя говорят, что палочка Коха не щадит никого, жители Шаровки свято убеждены: туберкулезом болеют только бывшие заключенные и беспробудные пьяницы. Акак по-другому думать, если у них перед глазами живой пример – этакий филиал ЛТП в бывшей баронской усадьбе.

Нынешних обитателей замка, естественно, мало заботит его запущенное состояние. Удручает оно только туристов и местных жителей. Постепенно разрушаются террасы, осыпаются ступеньки (по ним и спускаешься-то с трудом), исчезает балюстрада с арочного мостика. Заросла знаменитая липовая аллея, да и вообще о парковой архитектуре, любовно создаваемой и оберегаемой два столетия, остается только сожалеть.

Парк давно превратился в лес, ни о каких розариях, фазанах и оленях нельзя и мечтать. Но в управлении памятников архитектуры Харьковской области считают, что Шаровскому замку повезло. До тех пор, пока он на балансе Министерства здравоохранения, дворец хоть как-то, но ремонтируют и охраняют. Иреконструкция его хоть медленно, но ведется. Отреставрированы башенки, ремонтируется одна из террас. Но на настоящую реконструкцию замка и парка надо миллионы гривень.

В Шаровку стоит приехать, чтобы посмотреть на здешние красоты. После прогулки возле замка и по террасам наведайтесь к 600-летнему дубу, а потом пройдите к огромному камню, словно вырастающему из земли. Про него в народе сложена пикантная легенда. Якобы супруга одного из владельцев замка изменила мужу на побережье Черного моря. Слуги не поленились и донесли хозяину где и как. Глубоко оскорбленный, он приказал привезти к замку ту самую огромную глыбу гранита, на которой супруга предавалась любовным утехам. А потом, прогуливаясь тенистыми аллеями, повел жену к памятнику измены. В назидание, значит…

Галина ПУГАЧЕВА